Социальные сети:

Контактный телефон:

+7(800)250-71-31

Электронная почта:

pvs.krasnoyarsk@gmail.com

БОРИС МЕЛЬНИЧЕНКО

БОРИС МЕЛЬНИЧЕНКО

Он мечтал быть военным лётчиком, а стал, как отец и дед, крестьянином, земледельцем. 

Он хотел, летая над землёй, защищать страну и живущих в ней людей от внешнего врага.  Сейчас он крепко стоит на этой земле, управляя одним из самых успешных сельхозпредприятий России.
Он защищает живущих в стране людей от врага внутреннего, скрытого. От некачественных продуктов и недобросовестных производителей. От импортёров, мечтающих, чтобы отечественного сельского хозяйства не было. От бюрократов и взяточников, готовых на корню задушить любую инициативу, если она не приносит выгоды лично им.  От тех, кто, не желая и не умея работать, жирует за счёт настоящих тружеников.
«Где родился, там и пригодился»,— гласит народная присказка.  Борис Владимирович с рождения и по сей день, не считая службы в армии, прожил в родной деревне Терехта Ужурского района Красноярского края. Хотя, когда он окончил школу с аттестатом, полным «пятёрок», планы у него были совсем другие.

 

С чего начинается...

Сначала маленький Боря, как настоящий крестьянский сын, пригодился родной семье, с малолетства помогая родителям по домашнему хозяйству.
Отец, Владимир Степанович, говорит, что помогать мальчишка начал лет с пяти. По собственной инициативе.
— Ну а как? Все работают — и я тоже должен работать! — вспоминает Борис Владимирович.— Никто не заставлял. Мне очень нравилось делать родителям приятное.  Быстро освоился. Даже времени хватало и на обычные детские, очень важные дела.
В восемь-девять лет он взял на себя значительную часть домашней работы. По-взрослому, без поблажек. Опять же — сам, добровольно. Хотел, чтобы родители, работавшие, как это у Мельниченко принято, с утра до ночи, почаще друг с другом и с семьёй были и чтобы отдыхали побольше.
Правда, заниматься домашним хозяйством удавалось только в выходные да на каникулах.  Учиться-то приходилось в Солгоне, за двадцать вёрст от родной Терехты, и шесть дней в неделю дети Мельниченко были в школе-интернате. Вот так примчишься, соскучившийся, домой — а родители заняты. Разве это дело? А ежели помочь — то и освободятся пораньше.
Любопытно, кстати: что сказали бы нынешние борцы за права ребёнка? Возопили бы об эксплуатации родителями детского труда?  Да что нам те борцы? В деревне, в крестьянской семье по-другому никак. Приучение к труду, обучение с младых ногтей азам деревенской работы — это больше, чем просто норма. Это основа жизни.
Не привыкнет человек с малолетства вставать рано, не выучит он самые азы сельского труда — не получится из него ни землепашец-агроном, ни скотник-зоотехник, ни механизатор-инженер, ни садовод, ни птичник. Да и просто не выжить в деревне. Это ж не город, где вода из-под крана и центральное отопление.

На особом положении

— Несправедливо! — возмущался двенадцатилетний Борис, когда узнал, что с его родителей — совхозных передовиков — за проживание детей в школе-интернате
брали полную стоимость, хотя по правилам тех лет имели право на половину платы. Почему так? Как ни странно, но декларируемый в те времена принцип — «от каждого по способностям — каждому по труду» — в хозяйстве не очень-то соблюдался. Не любило  совхозное начальство, что Мельниченко-старший трудится за троих, да ещё и  киномехаником успевает подрабатывать.
С одной стороны, «шибко много зашибает». А с другой, работой своей показатели  совхозные портит: это ж значит, все так трудиться должны!

А не все так трудиться хотят. Некоторые так вообще не хотят трудиться, а тут этот выскочка! Ко всему прочему, слишком уж принципиален Владимир Степанович. Считал, что человек должен получать то, что заработал, а что не заработал — получать не должен. Против уравниловки был. И против воровства. Против дармоедов и лодырей, в  общем. И никогда не стеснялся об этом сказать. А лодыри и дармоеды, они же правды  такой о себе не любят. И если лодырь и дармоед в дружках у руководства, то оно тоже такую правду не любит. Вот и прижимали Мельниченко везде, где только могли.  В том числе и льготами на школу-интернат.На вопрос сына, почему отец не добивается того, что ему положено, тот ответил: «За других вступился бы. За себя — не буду. Не хочу пачкаться. Ничего. Заработаю».  Много лет назад такому отношению — не держать зла на тех, кто к тебе несправедлив,—Мельниченко-старшего, тогда ещё просто Володю, научила его мама.  Их семью — крепких середняков, хозяйственных и работящих — раскулачили и сослали на Байкал.

...Это было первое серьёзное знакомство Бориса с несправедливостью, царящей в совхозе. И далеко не последнее. Конечно, будучи мальчишкой, он никак не мог эту несправедливость исправить. Но для себя уяснил раз и навсегда: честный труженик должен вознаграждаться больше, чем тот, кто ленится. А ещё с юношеским максимализмом решил, что после школы не останется в совхозе, где такое творится. К тому же его давно манило небо и карьера военного лётчика.

 

Если бы не сломанный нос...

Когда подавал документы в Иркутское инженерно-авиационное высшее училище, у него не было и тени сомнения, что через несколько лет будет управлять крылатой машиной. Какие могут быть сомнения, когда экзамены сданы блестяще?!  Что может помешать?
Кто бы мог подумать, что на пути к мечте непреодолимой стеной встанут его же нос, сломанный в детстве, и медкомиссия, это обнаружившая. Вердикт — «не годен».
Болезненный удар «по носу» Борис выдержал и поспешил подать документы в Омское лётно-техническое училище гражданской авиации: там требования к состоянию здоровья были чуть ниже. И вновь он был уверен, что поступит без проблем.
Уверенность его и подвела. Экзамены сдал, но чуть хуже и... Один балл! Ему не хватило всего одного балла для поступления.
Борису предложили обучаться здесь же на радиотехника: дескать, будешь хорошо учиться — переведём в лётчики. Он, поверив, так и сделал. А когда пришло время, услышал от замначальника училища жёсткое: «Кто тебе такую дурь сказал?! Забудь. Это невозможно!» Второй удар, на добивание.
Мечты о небе растаяли, как летнее облачко. Это был первый и последний раз в его жизни, когда он был вынужден отступиться от своей цели.
Борис забрал документы, хотя его отговаривали — дескать, тебя же в армию заберут!
— И что? Я всё равно буду служить! — был его ответ.
До призыва оставался почти год.

Урок труда

Борис вернулся в родную деревню. Расстроенный. Огорчённый.  Хмурый. Родители тоже были не в восторге, правда, несколько от другого: с таким аттестатом впору столицу покорять, а не солдатскую лямку тянуть. Но перечить не стали.
Только отец, чтобы вывести сына из состояния затянувшейся депрессии, привёз в огород старый неисправный трактор ДТ-75 и сказал — отремонтировать. Сын с удовольствием подчинился.  На какое-то мгновение ему даже подумалось, что это ему та-кое наказание: не захотел учиться — мучайся. Но любовь к технике и желание оживить и просто зарабатывать, внося в семью прибыток,—стали вызовом для Бориса. И он его принял. Всю зиму, невзирая на погоду, он каждый день шёл к трактору, по крупицам возрождая его из небытия.

Сложно сказать, чего больше было в той яростной ежедневной работе по оживлению «металлолома». То ли фамильного упрямства, то ли обиды за разрушенную мечту. То ли стремления доказать, что может добиваться невозможного. Доказать не кому-то, а самому себе. Как бы там ни было — ДТ-75 не только «ожил», но после этого ещё четыре года без единой поломки проработал.  Много лет спустя кто-то из гостей «Солгонского» услышавший эту историю, сказал:
— А ведь то, что ты со своим хозяйством сделал, это тоже особый случай был, наверное?
— Просто работать надо, а не думать: «возможно, невозможно», и не ждать помощи, надеяться больше на себя,— ответил Борис Владимирович.

 

Земля зовёт

А ещё через полгода после победной эпопеи с воскрешением трактора Бориса призвали на службу. Хотя правильней будет сказать — он призвался, упорно добиваясь направления в элитные войска — ВДВ, или «морскую пехоту».
Но получилось ещё круче: он попал в легендарное ныне спец-подразделение «Витязь», которое тогда называлось УРСН — учебная рота специального назначения Внутренних войск МВД.

Не имея до службы никаких спортивных разрядов, но обладая природной силой и выносливостью, упорством и работоспособностью, Борис заслужил право на ношение крапового берета — высшего знака доблести спецназовца. Он мог бы — ему предлагали, обещая отличную карьеру,— остаться в УРСН, поступить в высшее учебное заведение КГБ или МВД. Мог бы остаться в городе, поступить и в другой вуз и жить в комфорте, не-доступном сельским жителям. Но тоска по трактору, по земле...
И странным образом — странным для любого горожанина или того, кто прельстился прелестями города,— Бориса потянуло домой, в родную Терехту. Вряд ли он мог тогда представить, что спустя всего восемь лет станет управляющим в том совхозе, руководство которого столь несправедливо было к его семье, а ещё через восьмилетку будет избран директором хозяйства «Солгонское», сделав его одним из лучших не только в Красноярском крае, но и в Сибири, и даже в России.

И уж точно не догадывался о тех катастрофических переменах, которые приведут к развалу Советского Союза и фактической смерти села и сельского хозяйства. И тем более не планировал вставать на защиту потребителей от производителей некачественного продовольствия, хотя всем и всегда с малых лет старался помогать.
Наконец, никакая гадалка не могла ему предсказать, что он будет одним из лидеров политической силы, стремящейся возродить село и сельское хозяйство и делами своими сохранять сегодня живущего человека.

Но сейчас, по прошествии 35 лет, можно с уверенностью сказать, что основа, база, фундамент сегодняшнего успеха хозяйства «Солгон» и его директора Бориса Мельниченко были заложены в его далёкой молодости, ещё более далёкой юности и совсем давнем детстве.
Умение трудиться и любовь к труду. Умение учиться и стремление к познанию. Обострённое чувство справедливости и принципиальность. Упорство в достижении поставленных целей, несмотря ни на какие «невозможно».
Он мог стать кем угодно и даже, наверное, добился бы права сидеть за штурвалом боевого самолёта.  Но его позвала земля. И он прислушался к её зову.

 

Каждому по труду и по заслугам

К слову о несправедливости, царившей в совхозе. С ней Борис вновь столкнулся буквально в первый же год работы после возвращения со службы и окончания курса 
комбайнёров.
С первого же захода он сделал гвардейскую норму и занял первое место среди молодых комбайнёров Красноярского края. За эту работу ему полагались большие по тем временам деньги — намного больше, чем получали многие ветераны совхоза. Но ему в плановом отделе заявили: больше, чем старикам, платить не будем.

В тот момент Борис, разумеется, не знал, какое будущее его ждёт.  Но в голове отложилось сразу и навсегда: если когда-нибудь он станет руководителем, такой несправедливости не будет места.
— Труженик должен получать то, что заработал. Если человек пашет в прямом и переносном смысле, если отдаёт себя своей работе, если стремится сделать больше и лучше, его заработок должен быть выше, чем у тех, кто не вкалывает, кто ленится,— этот принцип для себя Борис Владимирович сформулировал ещё тогда, молодым.

И когда он стал сначала управляющим, а затем директором «Солгонского», именно этот принцип стал во главу угла трудовых отношений в хозяйстве. Чем лучше и больше «пашет» работник, тем больше он получает. А лучшим —ещё и дополнительные бонусы в виде премий, призов, подарков.  В конечном итоге именно этот принцип служит основой процветания и развития АО «Солгон».  Благодаря эффективному и справедливо оплачиваемому труду тысяч сотрудников хозяйство производит качественную продукцию и, соответственно, зарабатывает очень приличные деньги.
Эти средства направляются, во-первых, на развитие — это новая техника и технологии, строительство новых и реконструкция существующих производственных площадок. Это улучшение условий работы и повышение производительности.
А во-вторых, за счёт получаемой прибыли строятся жильё и социальные объекты, ремонтируются дороги, осуществляется поддержка ветеранов. Ну и, в-третьих, достойная прибыль позволяет дополнительно поощрять тружеников.

Человек, который видит и чувствует, что его работа, его вклад, его усилия оцениваются справедливо, будет и дальше работать не за страх, а за совесть. И, значит, благодаря его качественному и справедливо оплачиваемому труду...
Это не замкнутый круг. Это развитие по спирали.

Иван ИВАНОВ